«Порядились мы. Климент с товарищи, церковь и олтарь и трапезу срубить».
(Из порядной записи XVII века).
1
Сначала рубили деревья, и звук топора гулял по распадкам. И ухнув, кондовые сосны ложились одна за другою. Горела на солнце в смолистых потеках кора. Уже записали порядную. В срок из Москвы получена грамота на возведение храма, взамен обветшавшего. (Видно, приказы исправно там службу несут, хоть Святейший скончался, увы). Рубили всем миром. Деревья Климент выбирал. По снегу свозили к реке, а весною сплавляли. Еще на Казанскую, запись когда составляли, что бревна крестьяне ошкурят, дьячок записал. Тогда же рядились о деньгах — 108 рублей, да хлеба сто с четвертью меры. Начать на Егорья-святого и кончить в два лета - к Успенью была чтоб готова, как ветер осенний потянет туманом с полей. И долго рядились, усевшись рядком у стола, о сроках платежных, о бревнах, чтоб делать на совесть, и сколько на луковки лемеха надо готовить, и как же рубить, чтоб она благолепной была. В снегах, за окошком, чернели крутые шатры — упрямые ели по склону карабкались кверху. Климент улыбнулся и тихо сказал: «Надо церковь шатровую ставить». И вновь замолчал до поры.
2
Как на Юрия-Егорья зеленеют где-то взгорья. А у нас и на Олёну не видать травы зеленой. Вот и нынче повезло - за ночь снега натрясло. Нынче праздник да на правой стороне - новой церкви будут первый класть венец. На высоком да на правом берегу весь народ с утра собрался на лугу. О насущном хлебе отслужен молебен. Вот в рубахе чистой — до чего плечистый — над первым бревном Климент с топором: «Было сосною — станешь стеною. Было осиной — лемехом станешь. Деревом было — деревом будешь. Деревом — чудом: в землю корнями, кроною в небо. Людям — на радость! Богу — во славу!»
3
«По указаниям «Кирилловой книги» и прочим авторитетным источникам в 1666 году должен был наступить конец света. На Руси по обыкновению царили вполне подобающие концу света голод, мор и прочие бедствия. Ждали скорого пришествия Антихриста».
Грядущее —
чревато и темно.
Но в ожиданье
Страшного Суда
не только каются
и плачут люди,
да в грехах друг
друга обличают,
но и сеют хлеб,
и строят дом…
Хлеба
сжигала засуха.
И рушилось в огне
то, что построили.
Но, помолясь, опять
и сеяли, и строили…
И жгли.
4
Как мне хотелось
вослед мастерам —
за строкою строка —
плотно венцы подгонять,
возводя на века
сруб деревянный.
И в «елку» рубить потолок.
Лемехом мелким
резной покрывать куполок.
Чтобы поверх бересты,
настилая шатер,
вдруг невзначай
окунуться
в небесный простор.
Чтобы услышать,
как тихо поет под рукой
Дерево-чудо над светлой
полночной рекой.
5
Я не чую страны за спиной
и земли под ногами —
мне не вырастить дерева.
Листьям трудно понять,
что значит — «вечнозеленый».
Все мы — листья
огромного Дерева,
что уместилось
в сонной ладошке ребенка.
Только бы не упало.
6
…И хранится в Госархиве,
что напротив монумента,
тот синодик рукописный,
где на ветхом стратице,
за помин души Климента
заповедано молиться.
1982 г.